Выдающиеся люди России База данных выдающихся людей России обновлена. Теперь она насчитывает более 14700 биографий!
Также спешим сообщить Вам, что на нашем сайте "Великие люди России" добавлена форма для обратной связи, с помощью которой можно сообщить нам Вашу интересную информацию или же сообщить о найденной ошибке. Далее...
Открытие сайта "Великие люди России" Свершилось!
Наш сайт увидел свет.
Поздравляем Вас... и нас конечно!
Подробнее о проекте "Великие люди России" Вы можете прочитать в этом разделе. Далее...

Мельников Павел Иванович (Андрей Печерский)



Мельников Павел Иванович (Андрей Печерский) - Мельников Павел Иванович - выдающийся беллетрист-этнограф, известный под псевдонимом Андрей Печерский.

Родился 22 октября 1819 г. в Нижнем Новгороде, где отец его был начальником жандармской команды.

В 15 лет Мельников окончил нижегородскую гимназию, а в 18 лет был кандидатом словесного факультета Казанского университета.

Его оставили при университете для приготовления к кафедре славянских наречий; но на одной товарищеской попойке он так "увлекся", что был предназначен к отправке в Шадринск уездным учителем и только в виде милости получил место учителя истории и географии в пермской гимназии.

На каникулах Мельников ездил на уральские заводы, сближался с народом и знакомился с народным бытом, "лежа у мужика на палатях".

Часть своих наблюдений он поместил в "Отечественных Записках" 1839 г. ("Дорожные Записки") и с тех пор становится довольно деятельным сотрудником журнала Краевского и его "Литературной Газеты" (статьи по истории и этнографии, переводы из Мицкевича, неудачная повесть в стиле Гоголя - "Эльпидифор Васильевич").

В 1839 - 46 гг. Мельников был учителем истории в нижегородской гимназии.

Педагогическая деятельность его тяготила, и для рядовых учеников он был малоудовлетворительным учителем; но в учениках даровитых он возбуждал жажду знания, и ему обязаны любовью к истории два выдающихся русских историка - Ешевский и Бестужев-Рюмин . С большей охотой променял Мельников учительство на место чиновника особых поручений при нижегородском губернаторе; почти одновременно он был назначен редактором "Нижегородских Губернских Ведомостей", в которых хорошо поставил отдел разработки местной старины.

Разыскания в местных архивах доставили ему звание члена-корреспондента археографической комиссии.

Предметом его служебной деятельности были почти исключительно дела раскольничьи, очень многочисленные в Нижегородской губернии.

С раскольничьим бытом Мельников был хорошо знаком с детства по Семеновскому уезду, где ему после матери досталось маленькое имение.

Через приятелей-раскольников Мельников доставал старопечатные и рукописные богословские сочинения и скоро мог переспорить лучших раскольничьих начетчиков.

В его служебном формуляре значатся такие отличия, как обращение в единоверие, путем собеседований, нескольких раскольничьих скитов.

Отчеты Мельникова по исполнению раскольничьих поручений обратили на него внимание министерства внутренний дел; в последние годы царствования Николая I он стал для центральной администрации первым авторитетом по расколу.

Меры, которые он в это время рекомендовал правительству, отличались крайней суровостью; он предлагал, например, в тех местах, где живут православные и раскольники, брать рекрутов только с раскольников, а детей от браков, совершенных беглыми попами, отнимать у родителей и отдавать в кантонисты.

Обыски и выемки у раскольников он совершал с ретивостью, даже по тому времени чрезмерной.

В 1853 г. на него жаловалась в Сенат жена его приятеля раскольника, Головастикова, при внезапном ночном обыске в доме которой он не пощадил постели только что родившей женщины, ища "запрещенных" икон и т. п. предметов.

Новое царствование застало Мельникова в Москве производящим ряд обысков в домах раскольников, с целью изловить раскольничьих попов австрийской иерархии.

От Мельникова потребовались теперь услуги иного рода. Вновь назначенный министр внутренних дел, Ланской , поручил ему составление всеподданнейшего отчета за 1855 г. - и Мельников, следуя предначертаниям министра, в общих чертах наметил главные реформы царствования Александра II . В ряде записок о расколе, которые Мельников составил в конце 1850-х годов для министерства внутренних дел и великого князя Константина Николаевича , он стоял за широкую терпимость.

Этот внезапный поворот породил разные нелестные и упорно державшиеся слухи, которые нашли печатное выражение в Герценовском издании, а в России - в "Доморощенных Набросках" злого Щербины ("Сочинения" Щербины изд. 1873 г., стр. 355; ср. также Лескова в "Историческом Вестнике", 1883, ¦ 5). Дело объясняется, однако, гораздо проще. Даровитость Мельникова была исключительно беллетристического свойства: он проницательно наблюдал и изучал, но в сфере государственной жизни у него самостоятельного суждения не было, и он следовал господствующему течению.

- В "Современнике" ряд рассказов - "Старые годы", "Медвежий угол", "Бабушкины рассказы" и др., - занявших в обличительной литературе первое место после "Губернских Очерков" Щедрина . Особенно хороши "Старые годы": эта картина старобарского самодурства до сих пор не утратила интереса, потому что нарисована с истинно-художественной правдивостью и превосходно воспроизводит все детали давно исчезнувшего быта. Менее интересен теперь "Медвежий угол", рисующий виртуозность, до которой доходили в казнокрадстве инженеры; но в свое время рассказ нашумел чрезвычайно и переполошил все ведомство путей сообщения.

Когда Мельников хотел собрать в одну книжку свои обличительные рассказы, получился такой эффект, что цензура воспротивилась их появлению, и сборник вышел только много лет спустя ("Рассказы Андрея Печерского", Санкт-Петербург, 1875). В этом сборнике заслуживает внимания, между прочим, рассказ "Красильниковы", напечатанный еще в "Московитянине" 1852 г. и составляющий едва ли не первое, по времени, обличение "темного царства" русского купечества.

Переведенный на службу в Петербург, Мельников в 1859 г, с небольшой субсидией, стал издавать газету "Русский Дневник"; но этот официозный орган, не имевший притом иностранного отдела, не пошел и прекратился на 141 ¦. Затем Мельников составил 3 тома ценного секретного издания: "Сборник постановлений, относящихся к расколу", и был наиболее деятельным членом комиссии по собиранию материалов для историко-догматического изучения русских сект. В 1862 г. вышли его "Письма о расколе" (из "Северной Пчелы").

С назначением министром Валуева , Мельникова, отчасти под влиянием разоблачений Герцена , стали оттирать; в возникшей в 1862 г. официальной "Северной Почте", где Мельников рассчитывал быть редактором, ему отвели второстепенное положение заведывающего внутренним отделом.

В 1863 г. ему поручено было составить брошюрку для народа: "О русской правде и польской кривде", которая продавалась по несколько копеек и разошлась в 40000 экземпляров.

В 1866 г. Мельников переселился в Москву, причислившись к Московскому генерал-губернатору, и деятельно начал сотрудничать в "Московских Ведомостях" и "Русском Вестнике", где поместил: "Исторические очерки поповщины" (1864, ¦ 5; 1866, ¦ 5 и 9; 1867, ¦ 2; часть отд. Санкт-Петербург, 1864), "Княжна Тараканова" (отд., Москва, 1868), "Очерки Мордвы" (1876, ¦ 6 и 9 - 10), "Счисление раскольников" (1868, ¦ 2), "Тайные секты" (1868, ¦ 5), "Из прошлого" (1868, ¦ 4), "Белые голуби, рассказы о скопцах и хлыстах" (1869, ¦ 3 - 5) и многие другие.

С 1871 г. Мельников напечатал в "Русском Вестнике", "В лесах", в 1875 - 81 годы - продолжение их, "На горах".

Последние 10 - 12 лет жизни Мельников прожил, частью в своем имении под Нижним, сельце Ляхове, частью в Нижнем, где и умер 1 февраля 1883 г. С появлением "В лесах" (М., 1875; СПб., 1881) Мельников сразу выдвигается в первые ряды литературы.

Его любезно принимал наследник престола, будущий император Александр III ; несколько раз он был представлен императору Александру II. В 1874 г. Московское Общество Любителей Русской Словесности праздновало 35-летний юбилей его литературной деятельности.

"В лесах" и "На горах", впервые познакомившие русское общество с бытом раскола - произведения столь же своеобразные, как своеобразно их происхождение.

Мельников совершенно не сознавал ни свойств, ни размеров своего таланта.

Весь поглощенный служебным честолюбием, он почти не имел честолюбия литературного и на писательство, в особенности на беллетристику, смотрел как на занятие "между делом".

Побуждение облечь свое знание раскола в беллетристическую форму было ему почти навязано; даже самое заглавие: "В лесах" принадлежит не ему. В 1861 г. в число лиц, сопровождавших покойного наследника Николая Александровича в его поездке по Волге, был включен и Мельников.

Он знал каждый уголок нижегородского Поволжья и по поводу каждого места мог рассказать все связанные с ним легенды, поверья, подробности быта и т. д. Цесаревич был очарован новизной и интересом рассказов Мельникова, и когда, около Лыскова, Мельников особенно подробно и увлекательно распространялся о жизни раскольников за Волгой, об их скитах, лесах и промыслах, он сказал Мельникову: "Что бы Вам, Павел Иванович, все это написать - изобразить поверья, предания, весь быт заволжского народа".

Мельников стал уклоняться, отговариваясь "неимением времени при служебных занятиях", но Цесаревич настаивал: "Нет, непременно напишите.

Я за вами буду считать в долгу повесть о том, как живут в лесах за Волгой".

Мельников обещал, но только через 10 лет, когда служебные занятия его совсем закончились, приступил к исполнению обещания, без определенного плана, приготовив лишь первые главы. Все возраставший успех произведения заставил его впасть в противоположную крайность: он стал чрезвычайно щедр на воспоминания о виденном и слышанном в среде людей "древлего благочестия" и вставлять длиннейшие эпизоды, сами по себе очень интересные, но к основному сюжету отношения не имевшие и загромождавшие рассказ.

Особенно много длинных и ненужных вставных эпизодов в "На горах", хотя редакция "Русского Вестника" сделала в этом произведении Мельникова огромные сокращения.

В сущности ценны только первые две части "В лесах".

Тут вполне обрисовались почти все главные типы повествования: самодур, в основе честный и благородный, "тысячник" Чепурин; вся в него дочь - гордая и обаятельная Настя; сестра Чепурина, раскольничья игуменья Манефа, которая весь сжигающий ее огонь страстей, после того как ей не удалось устроить свое личное счастье, направила на то, чтобы возвеличить и прославить свою обитель; незаконная дочь ее - огонь-девка Фленушка, отчаянная пособница всяких романтических приключений, но, тем не менее, пожертвовавшая своим сердцем, чтобы угодить матери.

В первых же двух частях вполне определились и отрицательные типы: корыстолюбивый красавец Алексей Лохматый, проходимец и фальшивый монетчик Стуколов, его пособник - игумен Михаил и, наконец, сладкогласный певун, ревнитель веры и великий начетчик Василий Борисович, то и дело убегающий с девками в кусточки, с благочестивым возгласом: "Ох, искушение".

К характеристике всех этих лиц остальные две части "В лесах" и "На горах" решительно ничего не прибавляют.

Интерес новизны представляет только семья рыбопромышленника Смолокурова ("На горах"), нежного отца и человека как будто совсем порядочного, но в торговом деле без зазрения совести надувающего самого близкого приятеля.

В первых двух частях "В лесах" вполне очерчены и те картины быта, на которые Мельников такой удивительный мастер: обеды, обряды, промыслы, гулянки, моления, скитская жизнь, прения о вере; дальнейшие повторения всего этого очень утомительны.

Особенно скучны десятки страниц, которые Мельников посвящает переложению в разговоры раскольничьей догматики.

Зато первые две части "В лесах" принадлежат к самым увлекательным книгам русской литературы.

Они открывают совершенно новый (теперь уже ставший достоянием истории), удивительно колоритный мир, полный жизни и движения.

Полудикие люди заволжских лесов в художественном изображении Печерского возбуждают не только холодное любопытство, но и самое живое участие.

Сильнейшая сторона "В лесах" - в прелести самого рассказа.

Самая обыкновенная вещь - обед, прогулка, парение в бане - превращается у Мельникова в увлекательную эпопею.

Благодаря долгому общению с народом Поволжья, Мельников до того усвоил себе народную речь, что пользуется ей не только в разговорах, но и там, где идет повествование от лица автора, при описаниях природы и т. д. Главный недостаток последних произведений Мельникова тот, что Мельников взял только казовую сторону жизни. Перед нами какой-то вечный праздник.

"Тысячники" то и дело задают баснословные пиры с десятками блюд; как парень - так красавец, как девка - так краля писанная, и как парень увидит девку - так сейчас у них пошла любовь, а в следующей главе уже раздвигаются кусточки и следует ряд точек. Скитскую жизнь Мельников изображает только со стороны сладкоедения и гулянок.

Трудовой жизни Мельников почти не коснулся и один только раз очень зло осмеял артельные порядки, которые он вообще терпеть не мог, наряду с общинным землевладением.

Строго говоря, "В лесах" и "На горах" рисуют только жизнь богатых и разгульных "тысячников" и прикрывающих мнимой святостью свое тунеядство и разврат скитников.

Рассказы Печерского не дают ключа к пониманию внутренней сущности такого огромного, глубокого движения, каким является раскол.

Почему эти столь жизнерадостные люди, только и занятые едой, выпивкой и девками, так крепко держатся "старой веры"? Есть же в психологии людей древнего благочестия какие-нибудь духовные устои, дающие им силу для борьбы с гонениями.

И вот их-то Мельников и проглядел за пирами и гулянками, почему все великолепное повествование его имеет значение только для внешнего ознакомления с расколом.

Полное собрание сочинений Мельникова издано М. О. Вольфом в 1897 - 98 годы и дано как приложение к "Ниве" 1909 г. (с пред. А. Измайлова ). Для биографии Мельникова имеют значение труд П.С. Усова , в "Историческом Вестнике" (1884, ¦ 9 - 12, переп. в изд. 1897) и сборник "В память Мельникова" (Нижний Новгород, 1911); ср. также Лесков, в "Историческом Вестнике" (1883, ¦ 5); К. Бестужев-Рюмин, в "Журнале Министерства Народного Просвещения" (1883, ¦ 3); брошюру Н. Невзорова (Казань, 1883) и юбилейную речь Иловайского , в "Русском Архиве" (1875, ¦ 1); Венгеров "Источники", т. IV. Разбор литературной деятельности Мельникова - и то не столько разбор, сколько пересказ - дал один только Ор. Миллер ("Русские писатели после Гоголя", 3-е изд., 1886). С. Венгеров.

версия для печати

Биография Мельников Павел Иванович (Андрей Печерский) - Великие люди России

Мельников Павел Иванович (Андрей Печерский) упоминается в следующих биографиях: Не найдено упоминаний в биографиях.
Попробуйте воспользоваться поиском

А также часто у нас смотрят биографии следующих великих людей России:

Смотрите также:

биография Войно-Ясенецкий Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий Валентин Феликсовичбиография Ермак Тимофеевич Ермак Тимофеевичбиография Мефодий Мефодийбиография Мамай Мамайбиография Павленков Флорентий Федорович Павленков Флорентий Федорович